Книга основана на квантовой модели мозга. Она пытается ответить на вопрос о природе человеческого сознания.
Принципиальный момент – это осознание себя, вступление на круг: «я осознаю» – «я осознаю, что я осознаю» – «осознаю, что я осознаю, что я осознаю»... Cogito me cogitare, как сказал гениальный философ. Разум человека по какой-то причине то и дело отворачивается от внешнего мира и обрушивается всей мощью на себя самого. Разум человека переосмысливает себя, перерабатывает то знание, каковым уже обладает. Именно это безмерно увеличивает его силу, позволяет вырваться за пределы, узкие рамки реакций на окружающее и шагнуть к бесконечности, туда, где никаких рамок нет. Именно это позволяет человеку звучать гордо.
В круге «осознаю» – «осознаю, что осознаю» – и так далее был какой-то замкнутый контур, постоянная обратная связь, какой-то обмен – но чего и с чем? Или, иногда думал я с холодком между лопаток, кого и с кем?..
Мир не ограничивается нашей вселенной, которая является чем-то вроде четырехмерной браны (3 пространственных измерения плюс время) в многомерном метапространстве – наряду с другими мирами-бранами, которых может быть сколь угодно много. Во всех этих мирах, включая метапространство, работает своя физика, не обязательно подобная нашей.
Это, конечно, не моя оригинальная мысль. В теории суперструн такие модели формулировались не раз. Отмечу, что поля и силы в этих моделях могут быть как локализованными в пределах своей браны, так и распространяющимися на все глобальное пространство – ответственные за них частицы могут «путешествовать» из одной локальной браны в другую. Примером глобального поля может служить гравитация – или, скажем, гипотетическое «консионное поле», описанное в книге «Место Карантина».
Феномен «темной энергии» мозга хорошо известен и подтвержден экспериментально. Книга предполагает, что излишняя энергия тратится на поддержание упорядоченности особого вида.
При специфических граничных условиях – если белковые нити, точки контакта между микро и макро сплетались определенным образом – система водных диполей обретала упорядоченность топологически нетривиального типа, «упакованную» во фрактальные структуры. «Количество» порядка становилось большим – может быть бесконечно большим – но в трехмерных координатах он оставался локализован все в тех же скромных пределах. Когерентность как бы распространялась внутрь по фрактальным траекториям. Небольшой трехмерный участок мозга кодировал практически неограниченный объем знаний...
Я представлял это воочию: водные диполи не просто выстраивались в одном направлении. Их векторы, как иглы, образовывали сложнейшую высокоорганизованную фигуру, которая мерцает и дрожит, но остается устойчивой какое-то, достаточно длительное, время. Было ясно, это оно и есть. Лишняя энергия тратится именно здесь – на перевод областей мозга в новое состояние. Очевидно, помимо обычной когерентности, в мозге устанавливается и поддерживается дополнительный порядок, отражающий те же динамические режимы, те же воспоминания и мысли, но другим способом. И опять возникал вопрос: зачем это нужно мозгу?
Особая упорядоченность, по законам квантовой теории поля, должна приводить к появлению поддерживающих ее квазичастиц нового, ранее неизвестного типа.
Возникновение нового порядка естественно было назвать фрактальным нарушением симметрии. Оно требовало, во-первых, граничных условий очень нетривиальной структуры и, во-вторых, преодоления большого энергетического барьера. То и другое сопоставлялось прекрасно с невероятной сложностью анатомии мозга и с внезапным перерасходом энергии, интенсификацией работы нейронов. Симметрия рушилась, а потом, как и всегда при ее нарушении, фрактальная упорядоченность поддерживалась квазичастицами, совместными колебаниями диполей, тем самым мерцанием и дрожанием высокоорганизованной фигуры.
Эти новые, неизвестные ранее квазичастицы оказываются способными к новому типу взаимодействий – с внешним полем, глобальным по отношению к нашей вселенной.
Таким образом, таинственное поле, взаимодействующее с дипольной матрицей, было зафиксировано, описано математикой. Как я уже знал, взаимодействие имело место, когда водные диполи мозга в какой-то его области, большой или малой, упорядочивались специальным образом. Их порядок оказывался «упакован» в нетривиальную фигуру фрактального вида – это состояние, которое я назвал «фрактальной когерентностью», возникало и поддерживалось благодаря интенсивной работе определенных нейронных групп. Они создавали граничные условия, триггируя квантовый эффект – фрактальное нарушение симметрии, фрактальное упорядочение – именно на это уходила «лишняя» энергия, расходуемая мозгом. Она затем высвобождалась в потоке квазичастиц, квазиголдстоуновских бозонов – они отдавали ее внешнему полю, обретая массу и тормозясь. Таким образом, квазичастицы, кванты дипольных волн, поддерживающие фрактальную когерентность, выступали агентами нового взаимодействия, неизвестного ранее, посредниками между нашим мозгом и новым полем, нашим миром и внешним многомерным пространством.
Теперь я видел это поле – в модифицированной правой части выведенного мной лагранжиана. Полагая, что оно является первопричиной нашей разумности, я назвал его «консионным» – от слова consciousness, «сознание» – а его кванты, частицы, пронизывающие наш мир и взаимодействующие с квазичастицами мозга, соответственно, «консионами».
В результате взаимодействия во внешнем поле образуется устойчивое волновое образование. Его динамика отражает процессы, происходящие в нашем мозге. Обмен информацией с этим образованием, получившем название «Объект Б», как раз и обеспечивает «взгляд разума на себя со стороны», обратную связь, приводящую к осознанию себя.
Я отлистал назад свою тетрадь и сразу увидел то, что искал – что когда-то пропустил мимо внимания, на что не захотел тратить время. Внизу листа замерли, как перед прыжком, два сопряженных оператора, меняющих поведение поля. Сложнейшее преобразование, странным образом ведущее к простоте. Это и был прыжок – над пустотой, над условностью понятий и терминов. Рывок – от взаимодействия полей к совместимости геометрий. Вся система переформулировалась другим образом: мои квазичастицы, локальные возмущения, порождали деформации, несущие топологический заряд. В прежнем формализме они описывались запредельно сложно, но в новом получались естественно и просто. И эти деформации закручивали поле консионов в вихрь!
За три часа я вывел принципиальное решение модифицированной системы уравнений – устойчивую волну солитонного типа. Я увидел консионный вихрь лишь мельком, наспех, но и этого было достаточно, чтобы в него поверить. Это было стабильное, локализованное в пространстве, волновое движение вокруг источника возмущения – человеческого мозга. В многомерной действительности мозг оказывался окружен консионами, пляшущими вокруг него свой танец. Сложнейший танец, полный смысла. Заключающий в себе все, о чем мы думаем, что помним...
Я дал вихрю название – «Объект Б». Неизвестно, откуда оно взялось – мне просто понравилось слово, отразившее мгновенные ассоциации, мелькнувшие в голове. Ассоциации забылись, а слово осталось.
...
Так внешнее поле влияло на мозг, но и мозг в ответ тоже оказывал на него влияние. В потоке консионов возникало завихрение – возникало и потом существовало, «жило» в непосредственной близости от своего источника. Его динамика постоянно менялась, обогащалась – воспоминаниями и умозаключениями, на которых концентрировался мозг. А затем обогащенный вихрь, Объект Б, в свою очередь взаимодействовал с мозгом уже слегка по-другому – так обеспечивалась обратная связь. Сознание как бы замыкалось на себя или, если хотите, «смотрело» на себя со стороны. Так, по-видимому, случались озарения, внезапные понимания, формирования новых концепций, будто бы «нашептанных» извне – происходило все, чем сильны истинное мышление, человеческий разум. Я уже не сомневался, что разгадал, математически описал его тайну.
Если обобщить, то главная идея такова: мозг человека настолько структурно сложен, что количество этой сложности переходит в новое качество. А именно: он становится способен к взаимодействию с чем-то внешним, с каким-то внешним полем – с каковым другие структуры, живые или искусственные, таковой специфической сложностью не обладающие, взаимодействовать не могут. Именно это взаимодействие и определяет наличие сознания.
Объект Б, существующий во внешнем пространстве отдельно от мозга, устанавливает прямую связь между нашим разумом и структурой пространства-времени. Если следовать расхожей формулировке о «материальности» мысли, то это – одна из возможных форм таковой материальности. Более того, любой индивидуальный Объект Б вовсе не обязан исчезать после физической смерти мозга. И естественно предположить, что когда-то он может реализовать свое внутреннее содержание в каком-то другом «хозяине», другом физическом теле.
Суть была проста и понятна: Объект Б, раз созданный, мог потом существовать и без мозга. Отделившись от своего создателя, потеряв его по какой-то причине, он не растворялся, не рассасывался в ничто. Он как бы зацикливался на себе, сохраняя свою обособленность и свою вихревую динамику!
...
Объект Б не может обогащаться без мозга, но способен без него жить, храня то, чем обогатился. Жить долго, может быть вечно – и его консионы будут без устали плясать свой танец. Танец, отражающий все полученное в свое время от мозга-хозяина – всю его память или, по крайней мере, важные ее фрагменты...
...
Без фрактальной упорядоченности – то есть без активности человеческого мозга – специфических квазичастиц нет, а значит, нет и взаимодействия. Объект Б теряет свою энергетически-информационную подпитку и, будучи не привязан ни к чему, движется в пространстве куда-то прочь, неся все накопленное в себе. Так раскрученная праща летит вдаль после того, как ее отпускают. Так наша память летит вдаль, «закодированная» в Объекте Б. В ожидании – кто знает чего? Быть может, какой-то новой судьбоносной встречи?
Также можно предположить, что с точки зрения глобального пространства, возникновение разумной жизни – то есть создание и усложнение консионных вихрей – представляет какую-то выгоду. Может этим определяется направление эволюции – от простейших одноклеточных до Homo Sapience – не только в нашей вселенной, но вообще во всех возможных мирах?
Нестор разводит руками: «Не могу с вами не согласиться. Трудно даже осознать в полной мере всю глобальность, всю необычность масштаба… Способность к разумной мысли – или даже ее зачатки – через возмущения консионного поля вызывают реакцию безмерного космоса. Заставляют пространство, загадочную метабрану, менять свою геометрию – право же, о подобном более привычно говорить в контексте космических катаклизмов, слияния звезд, образования черных дыр. А тут всего лишь зарождение разума – на каких-то ничтожных пылинках... Вот она, значимость маленького человека, вот она, его роль. Не идет в сравнение с вашим робким упоминанием о каком-то там невнятном следе. И к тому же как приятно сознавать, что мы кому-то не безразличны. Не кому-то, самому мирозданию!»
Трудно сказать, шутит он или нет. Я молчу, но мои губы растягиваются сами собой в какую-то глупую полуулыбку...
В разделе «Эволюция и разум» представлен научный взгляд на эти вопросы.
И, наконец, последняя гипотеза состоит в том, что Объекты Б, освободившиеся от тел, едва ли разлетаются в разные стороны случайным образом. Им скорее выгодно консолидироваться – хотя бы для усиления оптимизирующего эффекта, если уж предполагать, что таковой может быть. И отсюда возникает идея Облака Объектов Б с вытекающими из нее интересными следствиями.
Объекты Б внутри Облака 'распознают' друг друга. 'Видят' друг друга, многое друг про друга 'знают'. И перераспределяются, группируются вместе в зависимости от их внутреннего содержания, от тех опытов, что в них накоплены!
...
В зависимости от внутреннего содержания… – повторяю я за ним. – В каких же терминах его определить, содержание? Как его хотя бы назвать? И, даже на беглый взгляд, из этого должно вытекать множество следствий...
Безусловно, – кивает Нестор. – Следствия потрясают масштабностью. Опыты первой жизни влияют на начало второй – и не на одно лишь начало. Может взаимодействие Объектов Б друг с другом проявляется и во время жизни – первой, второй, всех прочих? Не это ли является скрытой причиной неожиданных поворотов наших судеб?
...
Теперь можно фантазировать как угодно, и никто не осудит, не упрекнет в пустомыслии. Любая расхожая 'мудрость', граничащая порой с дремучими предрассудками, играет новыми красками. Как насчет вот этой: испытания даются по силам? Или – желай чего-то изо всех сил, и это обязательно сбудется? Что теперь на такое скажет представитель большой науки? А вот что: почему бы и нет? Может, желаемое и впрямь сбывается, в этой ли, в следующей жизни – через стремление вашего Объекта Б к соответствующей перегруппировке, спровоцированной вашими мыслями? Или и вовсе наоборот: что такое вообще желание – может Облако желает за вас? Метапространство желает за вас – ведь перемещение Объектов в Облаке тоже можно интерпретировать как изменение его геометрии. Бесконечно малое изменение, вы скажете, но как знать, в каких пропорциях многомерные искривления отображаются в пространство-время любой локальной вселенной? Там, может быть, ваши желания, стремления и прочее – это лишь следствия происходящего где-то вне – вне вашего тела, вне вашего мира. Более того, может быть они – вовсе и не стремления, а предвидения, то есть неосознанные расшифровки сигналов о перегруппировке Объектов Б где-то в ближайшей окрестности? И то же можно сказать об опасениях, страхах...
...
Или вот: как быть с вопросом – вечным вопросом, на котором ломают копья? Есть ли свобода воли, является ли человек хозяином своей жизни – всех своих жизней, сколько бы их ни случилось? Его разум – управляет ли он ими сам? Может и управляет – но не совсем так, как человеку представляется: сам и не сам, вместе со всеми, благодаря всем или вопреки... Легко сказать, что ваши мысли, пусть опосредованно, влияют на вашу собственную судьбу. Но, как выясняется, и не только ваши – вам никогда не казалось, Тео, что вы связаны по рукам и ногам ожиданиями, желаниями, измышлениями всех прочих?..
...
Вообще, – продолжает Нестор, – перевод вопроса о судьбах на иной уровень абстракции, рассмотрение его в терминах Объектов Б, каким-то образом взаимодействующих друг с другом – это совершенно другая игра. Открываются невиданные горизонты, новые возможности прямо-таки стучатся в дверь. Можно пытаться подвести фундамент под очень многое – к примеру, под понятие предназначения, ощущение миссии. Не иначе, где-то внутри Объекта бьется та самая пружина, завод которой никогда не ослабевает – сейчас, благодаря вам, мы можем рассмотреть ее попристальнее. Или можно разложить по полочкам влияние одной жизни на другую – в том числе наших прежних жизней на следующие… Сделать шаг как бы к математической модели кармы – в нашем мире никто больше не смеется над словом 'карма'...
Тут можно добавить интересных формулировок, рассматривая, к примеру:
- Судьбы как проявление информационных обратных связей...
- Желания как притяжения к хаотическим аттракторам из будущего...
- Карму как некий закон сохранения, реализующийся в когнитивном пространстве...
- Сознание как локальное изменение кривизны в некой условной геометрии смыслов...
Ну и так далее. Все это, конечно – из художественных, не научных сфер. Пока из художественных.
Таков примерный набор идей книги «Место Карантина». Конечно, здесь они представлены очень схематично. Для желающих ознакомиться с ними во всей полноте лучший путь – прочитать книгу целиком.
В следующем романе, «Человек-Cogito», описанные выше концепции развиваются, углубляются и дополняются. Особенно это касается ощущения «миссии» и «предназначения», а также – свободы воли, желаний, стремлений. Также обсуждается вопрос соотношения масштабов – можно ли говорить о том, что огромный, безмерный космос может как-то «чувствовать» проблески разумной жизни в каких-то его точках? Не слишком ли наивным является предположение, что разумность (наша ли человеческая или какая-то другая) играет свою роль в эволюции мироздания?..